Они спасают Америку1

В Америке, где я побывал благодаря программе «Открытый мир», нет недовольных своей работой. Это невероятно, но даже скромный 27-летний банковский клерк самодовольно заявил мне, что он босс для двоих практикантов. А потом показал фото своего дома и тут же добавил, что подыскивает побольше, в дорогом районе.

Или вот Нэнси. Она руководит всеми коррекционными образовательными центрами небогатого школьного округа в штате Оклахома. Когда-то в ее семье случилось несчастье – у нее родилась дочь с синдромом Дауна. Девочка прожила всего три месяца. А после ее смерти Нэнси решила посвятить жизнь педагогике. Мне было неловко, когда я впервые услышал эту душещипательную историю. Но вскоре выяснилось, что подобная интимная затравка – фигура речи, обыденная для любого местного функционера. Не грех признаться не только в несчастливой судьбе, но и в том, что когда-то оступался – пил или принимал наркотики. Но только в том случае, если с тех благословенных лет прошла уйма времени, а теперь ты уважаемый человек и имеешь свои 120 тысяч в год. «Любой опыт прибавляет тебе веса в обществе, - объясняет мне Нэнси, садясь в свой гигантский Linkoln. – тем более, когда ты исполняешь такую важную социальную миссию, как я».

Босс Нэнси – копия Джима Керри. «У него есть ирландские корни», - на что-то прозрачно намекали мне члены других принимающих семей и озабоченно гримасничали. Я поначалу отнес это на счет его непроходящей веселости. Шэннон вечно в тонусе, балагурит даже на своем рабочем месте, в окружении всех этих умильных фотографий – вот дети, вот день обручения с Джиной, вот защита диплома. Впрочем, в кабинете он торчит мало – его жизнь состоит из деловых встреч с чиновниками и представителями фондов и доброжелательных инспекций. Он не считает зазорным пообедать в одной из подшефных школ вместе с ребятней. «Хэй, Джон, - запросто обращается он к 10-летнему соседу. – Ты чего от девчонок отсел?» «Да они бесят», - вскипая, по-свойски объясняет мальчик. «Писклявые задаваки! - восклицает великовозрастный бойскаут и чокается со школьником пастеризованным молоком. – Ничего нет лучше и крепче мужской дружбы!» «Точно!» - веснушчатое лицо школьника озаряется улыбкой». Он уходит просветленным. А Шэннон подсаживается к девочкам и принимается травить новые байки. Когда он шутит, морщинки вокруг его глаз светятся искренним обожанием мира. Я подумал, что это очень по-ирландски. Но оказалось, другие американцы намекали не на крепкую дозу довольно циничного оптимизма, а на его вполне русскую импульсивность. Шэннон несколько раз менял развлекательные и даже деловые маршруты, в совершенстве владея техникой одной улыбкой добиваться у тех, кому пришлось долго ждать, окончательного и безоговорочного прощения. Он чемпион, примерный отец, обладатель огромного дома и нескольких машин величиной с грузовик. «Я люблю свою работу. Кроме меня никто не знает, как дать всем учителям то, в чем они нуждаются, и при этом не вылететь в трубу, - по-голливудски щурится суперинтендант школьного округа. – И пусть госслужащему трудно рассчитывать на солидную зарплату – то, что я имею, никто не отберет». Он получает 140 тысяч, в выходные бесплатно тренирует школьную команду по американскому футболу, в которой играет его сын, и изредка принимает участие в выступлениях рок-группы брата. В его кругах не принято слыть начинающим. Он старается всюду быть профессионалом.

Ирландские крупинки раздолбайства Шэннона, кажется, не напрягают только невозмутимого Майка – он глава местного отделения федерального банка. В тишотке и джинсах он больше смахивает на продавца подержанных тачек. А когда нацепляет на нос солнцезащитные очки, его вполне можно заподозрить в мафиозных делишках. Он лихо крутит баранку своего Wrangler и не прочь обойти на трассе какого-нибудь простака. Но табличка Stop действует на него как укол успокоительного. Мы останавливаемся в совершенно пустынном захолустье и долго крутим головами, надеясь пропустить на перекрестке какую-нибудь машину. Его жена – индианка, и ее всесторонне опекают федеральные и местные власти. Если вы когда-нибудь бывали в городке Телаква, знаете: мир принадлежит индейцам. Иметь в метрике желанную отметку – все равно, что открыть счет в банке, который никогда не прогорит: пенсия и пожизненное бесплатное медицинское обслуживание вам гарантированно. На первом из трех этажей дома Майка властвует огромный плазменный телевизор с сотней каналов. Половина из них – спортивные. Вечерами Майк следит за матчами. В особенно напряженные минуты он даже может сгонять до холодильника за крохотной бутылочкой пива. Больше здесь пьют только законченные меланхолики и неудачники. Пиво - один из тех товаров, за которые Майк платит из собственного кармана. Вечер пятницы, и мы идем в ресторан. Оттрапезничав, Майк расплачивается за наших лобстеров своей представительской картой и простодушно хвастает, как здорово с потрохами передать свою судьбу в крепкие руки федеральных банкиров. «Правда, в ответ приходится отдать банку свой разум и сердце», - серьезно добавляет Майк. Но потом хитро улыбается и залихватски подмигивает. По выходным он ездит играть в гольф. «Это, конечно, не те элитные поля, где играют звезды кино, у меня нет их клубной карты», - вздыхает Майк, оглядывая живописные холмы из окна маленькой гольф-машинки. «Зато меня не преследуют папарацци, и я могу валять дурака сколько влезет!», - счастливо, с цоканьем языка прибавляет банкир. И мы едем на реку Иллинойс, берем каноэ и отправляемся в «одно прекрасное местечко», где можно от души напрыгаться с тарзанки. Майк взлетает первым. Ему далеко за 40, и он в завидной форме.

Тоску в глазах можно прочесть только у профессора Рона. Все знают, что по вечерам этот нескладный черный садится у камина и пригубляет свой виски, затягиваясь сигарой. Он ротарианский лидер и уважаемый педагог местного университета, но за глаза друзья его жалеют. «От хорошей жизни не станешь цитировать Уильяма Блейка, курить и грустить, - просто сформулировала мне анамнез Рона морщинистая Джина с рябым лицом. – Когда предаешься рефлексиям, все силы и талант уходят на реставрацию прошлого. А по мне – все эти законченные когда-то замки нужно покидать с легким сердцем. Если ты закончил строить одну карьеру – начни возводить следующую». В юности она азартно инвестировала в недвижимость. Миллионов не скопила, но поднялась довольно высоко в местной провинциальной иерархии. Теперь Джина руководит благотворительным фондом, и в ее ежедневнике нет пустых клеток. «Ты же не думаешь, что я когда-нибудь заживу жизнью пенсионерки?!» - восклицает она, замахиваясь стаканом с морковным соком. Нет, я так не думаю. 

Комментарии

Надо было тебе поинтересоваться их обременением по ипотеке, сколько съедает медстраховка, кредиты на авто и бытовую технику, и сколько в итоге кеша из этих 120-140 они видят на руках =)))

Потому и тоскует профессор Рон. Ответить

Добавить комментарий