Do you, но не очень
|
Только ленивый не поглумился в свое время над акцентом Виталия Мутко, представлявшего российскую заявку на проведение Чемпионата по футболу. Ссылки на его «лет ми спик фром май харт» носились по интернету, как потревоженные тараканы в сыром чулане. Но попробуйте выйти на улицу и спросить у прохожих дорогу по-английски (хотя бы), и вы убедитесь, что министр спорта РФ владеет иностранным языком еще на вполне приличном уровне. |
В СССР любой инженерно-технический работник, который имел «корочки» о знании иностранного языка, автоматически получал прибавку к зарплате. Даже если в жизни ни разу не использовал в работе по своей специальности текстов на изученном иностранном языке. Идея была в том, что он ведь мог это сделать, это было что-то вроде дополнительной опции в машине. Сегодня если вы заикнетесь о чем-то подобном в частной компании, на вас посмотрят как… ну вы понимаете. Потому что единственный способ поощрить вас за знание иностранного языка сегодня — это вообще принять на работу.
И вот тут возникает проблема, которая со временем вырастает до совершенно неприступной стены. Стены между теми, кому иностранный язык нужен по работе (и они им худо-бедно владеют, даже если едва-едва сдали когда-то по нему экзамен), и теми, кто в своей профессиональной деятельности ограничивается общением на родном наречии.
По просторам нашей родины бродит масса людей, которые в институте читали в подлиннике Кафку или Пруста, но сегодня с трудом разбирают советы по приготовлению блюда на коробке с едой. Происходит это по банальной причине — наш мозг хранит в оперативной памяти только ту информацию, которая нужна ему регулярно. Все остальное безжалостно архивируется и помещается на удаленные (порой требующие специального подключения) диски.
Поэтому если по какой-то причине вы не используете изученный иностранный язык в работе, и не находите в себе сил поддерживать его на каком-то минимальном уровне, будьте уверены, лет через пять вы уже с трудом будете разбирать тексты, которые еще недавно читали без словаря.
Главная проблема — найти действенный стимул. Обычно человек рассуждает так: «Я, конечно, взялся бы за учебники, но какой в этом смысл? Никаких бонусов и перспектив это мне не сулит». Загвоздка в том, что перспективы и бонусы если и появляются, то только после того, как вы обретаете новые знания. Предлагать вам новую работу на одном только основании, что вы в принципе можете что-то изучить, вам никто не станет.
Мой университетский преподаватель японского языка — Ольга Павловна Фролова — рассказывала, что прежде чем она смогла в СССР начать использовать свои знания японского, полученные еще в детстве в Харбине, прошло 17 лет. Вернувшись с родителями (бывшими эмигрантами) в Союз, она работала переводчиком с английского и не надеялась на то, что когда-нибудь ей пригодятся полученные в детстве экзотические знания. Однако в 60-х годах в Новосибирск приехал тогдашний посол Японии Ямада, и оказалось, что в Академгородке нет переводчика. По картотекам КГБ (а иначе как) Ольгу Павловну вычислили и попросили помочь. В принципе, она имела все основания отказаться, поскольку уже подзабыла язык (у нее не было даже словарей или учебников), но она ухватилась за счастливую возможность и решилась на авантюру.
Японцы все поняли, но виду не показали. Напротив — Ямада был так удивлен встретить в глухой сибирской тайге человека, говорящего (пусть и не твердо) на родном ему языке, что пообещал прислать Ольге Павловне учебники и словари. И, самое удивительное (для нас, а не для японцев), что действительно прислал.
Знание иностранного языка, даже если оно не нужно вам здесь и сейчас, в любом случае создает новую степень свободы. Чтобы воспользоваться ею, вам, скорее всего, понадобятся еще какие-то знания, навыки или просто человеческие качества. Но заменить это знание чем-то другим, порой, совершенно невозможно. Ведь человек, который может изменить вашу жизнь, вас просто не поймет.
|
Скопируйте код для размещения анонса этой публикации на своем сайте или в блоге
|
15 августа '11, понедельник
Стас Соколов
(специально для еРаботы)
|
|